ИНТЕРВЬЮ
Экстракция Смысла № 23
Субъект: Арт-группировка ПОМАZANИКИ / Проект: «ГОLОVA NAИZNANKU»
Субъект: Арт-группировка ПОМАZANИКИ / Проект: «ГОLОVA NAИZNANKU»
О том, как холст становится алтарём, а краска — священным елеем, мы поговорили с участниками объединения в их уединённой мастерской.
Екатерина — Для нас гораздо важнее не интеллектуальное разгадывание, а соматическое, телесное узнавание. Если у зрителя перехватывает дыхание, если он чувствует необъяснимый трепет или, наоборот, покой, ещё даже не осознав, что именно изображено, — диалог состоялся. Свобода интерпретации — это способность наших картин стать зеркалом для смотрящего. Она вытаскивает из его подсознания те личные смыслы, к которым он сейчас готов.
Алексей — Я бы даже сказал, что наши картины — не столько зеркала, сколько витражные окна, через которые зритель имеет уникальную возможность заглянуть в мир художника. Но то, какие именно тени отбросят витражи на лицо конкретного человека и о чём он будет в этот момент думать — это его абсолютная, священная свобода. Мы не диктуем перевод, мы настраиваем частоту.
Екатерина — В магии есть такое понятие — «сигнатура». Это скрытая суть вещей. В своей работе мы запечатываем на холсте сигнатуру силы, а зритель расшифровывает её на языке своего личного опыта. И если он видит в картине то, о чём мы даже не думали во время работы, — это прекрасно. Это значит, что Помазание сработало. Картина заговорила с вами на вашем родном языке.
Алексей — Я бы даже сказал, что наши картины — не столько зеркала, сколько витражные окна, через которые зритель имеет уникальную возможность заглянуть в мир художника. Но то, какие именно тени отбросят витражи на лицо конкретного человека и о чём он будет в этот момент думать — это его абсолютная, священная свобода. Мы не диктуем перевод, мы настраиваем частоту.
Екатерина — В магии есть такое понятие — «сигнатура». Это скрытая суть вещей. В своей работе мы запечатываем на холсте сигнатуру силы, а зритель расшифровывает её на языке своего личного опыта. И если он видит в картине то, о чём мы даже не думали во время работы, — это прекрасно. Это значит, что Помазание сработало. Картина заговорила с вами на вашем родном языке.
Алексей — Знаете, уход от реальности — это удел индустрии развлечений. Мы же занимаемся трансформацией реальности. Современный человек окружён симулякрами, плоскими пикселями, которые ничего не значат. Живопись для нас — это не просто нанесение пигмента на ткань. Это создание физического артефакта, портала.
Екатерина — Наши картины — это язык, на котором дух говорит с материей. Мы берём холст как профанное пространство и через жест художника превращаем его в сакральное. Это не бегство, это экспансия скрытых смыслов в наш слишком материальный мир.
Екатерина — Наши картины — это язык, на котором дух говорит с материей. Мы берём холст как профанное пространство и через жест художника превращаем его в сакральное. Это не бегство, это экспансия скрытых смыслов в наш слишком материальный мир.
Екатерина — То, что вы процитировали, мы называем «Литургическим каноном действия» или «Формулой пресуществления».
Это не манифест или программа, это чистая метафизическая инструкция. Ритуал перехода. Мы возвращаем слову «Помазание» его изначальный, сакральный смысл. В древности помазывали царей на царство и пророков на служение, отделяя их от обыденного мира. Наш канон говорит о том же, но применительно к искусству.
Алексей — «Краска любая» — это хаос, первовещество. «Помазать во всех местах» — значит подчинить этот хаос воле художника, вдохнуть в него жизнь, соединить физическое касание с намерением. Мы не просто пишем картины — мы совершаем акт «Помазания» холста, превращая его из куска ткани на подрамнике в священный объект, который отныне изъят из времени. Это посвящение в Вечное.
Екатерина — Каждая наша картина несёт на себе печать нашей воли и нашей магии.
Это не манифест или программа, это чистая метафизическая инструкция. Ритуал перехода. Мы возвращаем слову «Помазание» его изначальный, сакральный смысл. В древности помазывали царей на царство и пророков на служение, отделяя их от обыденного мира. Наш канон говорит о том же, но применительно к искусству.
Алексей — «Краска любая» — это хаос, первовещество. «Помазать во всех местах» — значит подчинить этот хаос воле художника, вдохнуть в него жизнь, соединить физическое касание с намерением. Мы не просто пишем картины — мы совершаем акт «Помазания» холста, превращая его из куска ткани на подрамнике в священный объект, который отныне изъят из времени. Это посвящение в Вечное.
Екатерина — Каждая наша картина несёт на себе печать нашей воли и нашей магии.
Алексей — В «Вольной игре» нет правил, есть только векторы воли. Это деконструкция смыслов и привычных моделей поведения. В этой игре проигрывает тот, кто пытается найти логику, и побеждает тот, кто позволяет себе рассыпаться на атомы и продолжать Игру.
Екатерина— Вообще Игра — это высшая форма серьёзности, когда ты перестаёшь быть игроком и становишься самой Игрой. Подробнее о концепции «Вольной игры» мы рассказываем у себя в соцсетях. Подписывайтесь на наши обновления и следите за новостями, там много интересного.
Екатерина— Вообще Игра — это высшая форма серьёзности, когда ты перестаёшь быть игроком и становишься самой Игрой. Подробнее о концепции «Вольной игры» мы рассказываем у себя в соцсетях. Подписывайтесь на наши обновления и следите за новостями, там много интересного.
Алексей — Участников проекта никогда не было двое. Это всегда один или же множество. Множество «спящих Помазанников» могут пробудиться, следуя нашей формуле Пресуществления, и стать действующими участниками объединения ПОМАZANИKИ. Но также и действующие участники могут забыть о своей природе и сменить роли на просто сторонних наблюдателей. И независимо от количества это всегда был и есть один единый разум Творца.
Екатерина — Мы не делим дефицитные ресурсы и не считаем количество, мы делимся священным избытком. И новый участник — лишь ещё одно зеркало, в которое Единый Разум смотрится, чтобы лучше рассмотреть свои собственные, ускользающие от обычного взгляда грани.
Екатерина — Мы не делим дефицитные ресурсы и не считаем количество, мы делимся священным избытком. И новый участник — лишь ещё одно зеркало, в которое Единый Разум смотрится, чтобы лучше рассмотреть свои собственные, ускользающие от обычного взгляда грани.
Долгое время арт-группировка ПОМАZANИКИ состояла из дуэта Алексея и Екатерины. Недавно в вашем закрытом контуре появился третий участник. Это расширение — признак того, что «Помазаникам» стало не хватать собственных ресурсов, или это часть запланированной деконструкции дуэта?
В вашем творчестве всегда чувствуется тонкий аромат опасности, если хотите — священного ужаса перед бездной. Ваши холсты завораживают, но от них веет трансгрессией, чем-то тёмным. Какова теневая сторона вашего «Помазания»? Бывает ли вам страшно от того, что вы проявляете на холсте?
Алексей — То, что обыватель называет «тьмой», для нас является первозданным светом. Это свет чистого бытия до разделения на субъект и объект. Да, трансгрессия неизбежна, когда ты пытаешься перешагнуть через границы привычного восприятия. Мы платим за это своей человечностью. Наша теневая сторона — это добровольное изгнание из тёплого мира уютных иллюзий.
Екатерина — Нельзя прикоснуться к Вечности и остаться прежним. Иногда коллекционеры возвращают наши работы.
Они говорят, что не могут спать в одной комнате с картиной, что им снятся вещи, у которых нет названий в земных языках. Мы не виним их. Просто не каждый готов держать у себя дома открытый портал. Мы не создаём интерьерный декор — мы создаём объекты Силы. И эта Сила бывает безжалостной.
Екатерина — Нельзя прикоснуться к Вечности и остаться прежним. Иногда коллекционеры возвращают наши работы.
Они говорят, что не могут спать в одной комнате с картиной, что им снятся вещи, у которых нет названий в земных языках. Мы не виним их. Просто не каждый готов держать у себя дома открытый портал. Мы не создаём интерьерный декор — мы создаём объекты Силы. И эта Сила бывает безжалостной.
Раз уж мы заговорили о коллекционерах и зрителях, в этой системе координат они выглядят почти как неофиты или даже жертвенные элементы вашей Игры. Кем для вас является тот, кто приобретает картины «Помазаников»? Он становится частью ордена или просто пассивным наблюдателем, попавшим в ваши сети?
Екатерина — Он становится соучастником. Картина, запертая в тёмном хранилище, — это спящий артефакт. Ей нужен созерцатель: его внимание, его удивление, его страх или его восторг. Внимание зрителя — это топливо, которое питает картины. Приобретая наш холст, человек впускает в своё пространство не просто предмет искусства, а магический артефакт, который начинает резонировать с частотой вибрации зрителя.
Алексей — На самом деле это картина выбирает покупателя, а не наоборот. Если картина и зритель вошли в такой резонанс, что случилась покупка, — твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Ты засыпаешь и просыпаешься под присмотром Силы.
Алексей — На самом деле это картина выбирает покупателя, а не наоборот. Если картина и зритель вошли в такой резонанс, что случилась покупка, — твоя жизнь больше никогда не будет прежней. Ты засыпаешь и просыпаешься под присмотром Силы.
Наш разговор подходит к концу, и финальным вопросом я хотел бы узнать: каков ваш Великий Труд, ваш Opus Magnum? К какому финалу стремится ваше бесконечное помазание холстов? Это попытка превратить свинец повседневности в золото вечности, или финал вашей Игры скрыт даже от вас самих?
Екатерина — У Игры нет финала, потому что финал означал бы смерть Игры. Мы не движемся к конечной точке на карте, мы углубляемся в сам центр момента. Наш Великий Труд — это ежесекундное празднование победы Духа над тленом. Каждым новым мазком мы доказываем, что смерть — это лишь плохая оптика, иллюзия уставших глаз.
Алексей — Наш Opus Magnum уже завершён. Он завершается каждый раз, когда мы опускаем кисть. Вся наша жизнь — это один бесконечный, грандиозный холст, который мы покрываем краской во всех его местах. Мы не ищем золото в конце пути. Мы сами — это золото, растворённое в масле и впечатанное в ткань. И каждый, кто смотрит на наши работы, неизбежно становится частью этого вечного, сияющего Помазания.
Алексей — Наш Opus Magnum уже завершён. Он завершается каждый раз, когда мы опускаем кисть. Вся наша жизнь — это один бесконечный, грандиозный холст, который мы покрываем краской во всех его местах. Мы не ищем золото в конце пути. Мы сами — это золото, растворённое в масле и впечатанное в ткань. И каждый, кто смотрит на наши работы, неизбежно становится частью этого вечного, сияющего Помазания.